Первые упоминания фамилии Губа
Самые ранние фиксации имени-прозвища Губа в письменных источниках относятся к XV в. и показывают, что оно употреблялось как устойчивое прозвищное именование у людей разного социального статуса. В «Словаре древнерусских личных собственных имен» приведен один из самых ранних датированных примеров: Василий Губа, «боярский сын», упомянут в 1468 г. в Галиче (северном).[^0]
Далее, уже в 1471 г., встречается «Василий Селезенев Губа», новгородский посадник, то есть носитель высокого городского статуса.[^0] Эта запись важна тем, что демонстрирует: «Губа» могло функционировать как прозвище/второй компонент именования не только среди крестьянства, но и в городской верхушке.
В конце XV в. и на рубеже XV–XVI вв. имя-прозвище широко фиксируется в писцовых и актовых материалах Новгородской земли и соседних районов. В 1495 г. отмечены сразу несколько носителей: Сенка Губа (крестьянин Черенчинского погоста), Фалистик Губа (крестьянин Унжинского погоста), а также люди зависимого статуса — Губа, холоп в Налючском погосте и Илья Губа Тимофеев сын Пятина, также обозначенный как холоп.[^0] В том же комплексе источников упомянут и землевладелец Губа Микифоров сын Кривые Щеки (Новгородская область), что показывает широкий социальный диапазон прозвища.[^0]
В 1498–1501 гг. «Губа» продолжает встречаться как часть именования землевладельцев и крестьян: Губа Шилов (землевладелец, 1498), Васко Губа Тошуев (крестьянин Каргальского погоста, 1500), Никита Губа Семенов сын Моклаков (писец во Вотской пятине, 1500), Михайло Губа, Микулин сын Стогинин (отчинник, 1501).[^0] Эти записи показывают, что прозвище рано стало «наследуемым» компонентом именования, легко присоединяясь к отчествам и другим родовым указаниям.
Параллельную картину дает «Ономастикон» С. Б. Веселовского, где «Губа» и «Губины» представлены как фиксируемые уже в XV–XVI вв. именования: Яков Михайлович Губа Викентьев (1479), Михаил Губа Стогинин (1507, Белоозеро), а также отмечено, что Губины в XVI–XVII вв. включали «несколько родов разного происхождения», то есть фамильная линия могла возникать неоднократно и независимо. Там же обращено внимание на смысловые особенности слова в старом языке и возможность административного значения «губа» как «область, округ».
Для Русского Севера в более поздней (XVI–XVII вв.) фиксации важны локальные документы, где «Губа» встречается как прозвище конкретных людей в деревнях и городах. Так, в переписной книге 1589 г. упомянут «Губа Василев» в деревне Веляминова волости Юг Вологодского уезда; в Сотне 1544 г. — также «Губа Васильев» в деревне Шидьяр Белозерского уезда. В сыске 1602 г. фигурирует «Губа Белоносов» (Двинской уезд), а в документах 1629 г. — «Исачко Иванов Губа» (Сольвычегодский уезд).[^1]
Отдельный «второй ареал» ранних упоминаний — Урал и Сибирь служилого/посадского освоения, где прозвище фиксируется у переселенцев и служилых людей в первой половине XVII в. В «Уральском историческом ономастиконе» перечислены: Федка Губа (бобыль на р. Салде, 1621), Федка Губа (пашенный крестьянин на р. Мугае, 1621 и 1624; назван основателем деревни Губиной), Якушко Губа (туринский стрелец, 1622), Ондрюшка Губа (посадский в Туринском остроге, 1624), Давыдко Савельев Губа (тюменский конный стрелец, 1641); также приведена более ранняя уральская фиксация конца XVI в.: Губа Полушкин, крестьянин деревни Ужвинская на р. Вильве (1579).[^2]
Таким образом, самое раннее достоверное датированное упоминание «Губа» в предоставленных данных относится к 1468 г. (Василий Губа, боярский сын, Галич северный).[^0] Уже в XV–XVI вв. прозвище/второй компонент именования встречается в Новгородской земле и Белозерье, а в XVII в. — широко отмечается и на Русском Севере, и в уральско-сибирских служилых и крестьянских сообществах, что хорошо согласуется с представлением о многократном независимом происхождении фамилии.[^2]
